Category: семья

Кот-прун

В стакане воды надвигается буря

В моей баденской озёрной деревушке, некогда бедной рыбацкой (озеро от большого "зелёного" ума очистили от всего, включая фосфор, а в "дистилированной" воде рыбы плодиться и расти отказываются), а ныне богатой курортно-яблочной, проживает 5500 человек, из них 550 - иностранцы. Так как иностранцев в Германии, за редким исключением в виде вашего покорного слуги, хлебом не корми дай получить немецкое гражданство, при том, что дело это довольно простое - кому-то достаточно прожить в Германии несколько лет, а кому-то и этого не надо, реально иностранцев, или как говорят в Германии, "граждан с зарубежным бэкграундом", гораздо больше. Просто большинство из них - с немецким паспортом.

И если их столько в богатейшем немецком захолустье, куда просто так не попасть, то несложно представить, сколько иностранцев на Неметчине вообще. И всё это более-менее хорошо работает: немецкие девушки перестают без исключения быть похожими на крокодилов, а немецкие парни выигрывают в футбол. Однако, объявленный приезд в деревню нескольких десятков семей сирийских беженцев местную поселковую элиту неслабо напугал.

Беженцы должны вселиться в заброшенную усадьбу, где много лет назад находилась фабрика по производству гардин. И находится эта усадьба в самом престижном деревенском районе. Несколько семей, которым в деревне принадлежит всё и вся, даже родили некое письмо с протестом. Уж не знаю, в какое Спортлото они его отправляли, но успеха послание не имело. Жители деревни пролетарских кровей говорят об этом с плохо скрываемым удовлетворением. Мол, ещё 20 лет назад и письма бы писать не пришлось, а сейчас времена другие, и мэр города - не марионетка, как раньше.

Архитектор, представитель одной из влиятельных семей, чьё бюро находилось прямо напротив будущего общежития, уже съехал, не дожидаясь дорогих гостей. В усадьбе идёт ремонт, а я продолжу следить за развитием "катастрофы беженцев" в рамках одной отдельно взятой сонной немецкой деревни.
Кот-прун

Недружная семья народов


15 марта 2015 года 12:58
Недружная семья народов

Дмитрий Коган о греческих претензиях к Германии
Текст целиком >>>


В семье у каждого своя роль, и наибольшая нагрузка ложится на самого сильного семьи члена. Наверное, не случайны многовековые разговоры о «семье народов» именно в России, где ядро всегда держало на себе окраины империи: Когда народы, распри позабыв, //В великую семью соединятся… (А.С. Пушкин). Тогда как у европейских империй имела место иная стратегия – колонии содержали ядро. Тем более интересно было посмотреть, на каких принципах будет собираться новая европейская семья.

Первоначально складывалось впечатление, что новых членов будут брать на правах родных детей: накормят, напоят, образуют и вырастят. Что способствовало энтузиазму вхождения у неофитов. Не успев толком влиться в новую семью, те, однако, почувствовали себя детьми скорее приёмными, а кто-то, вроде греков, и вовсе ощутил себя эксплуатируемой Золушкой.

В единой семье больше всего заботятся о тех, кто в этом больше всего нуждается. Уж насколько разными могут быть баварцы, швабы,гессенцы и саксонцы, но все они ощущают себя немцами, и когда южные слабо развитые промышленно земли потребовали поддержки и значительных финансовых вливаний, земли северо-западные помогли, потому что страна-то одна и везде в ней должно быть хорошо.

Однако, не похоже, чтобы современные страны ЕС ощущали себя даже не семьёй, а хотя бы родственниками. А там где нет любви, начинаются финансовые распри. Так Греция обратилась к властям Германии с требованием выплаты репараций за нацистские преступления в Греции 40-х годов. Выплаты за резню в Дистомо, где эсэсовцами было убито 228 человек, из них 117 женщин, 111 мужчин и 53 ребёнка, греческий суд оценил в 28 миллионов евро. В том случае, если Германия откажется платить, греки угрожают начать отъём немецкой собственности в Греции.

Collapse )
Уединение

Висконти и Сфорца - 1

Раз уж я поднял миланскую тему, самое время вспомнить о двух важнейших семьях в истории Милана. Об их главных представителях увлекательно написал Генри Мортон.

Возможно, некоторые из вас видели доспехи, изображающие огромного змея, стоящего на хвосте, с маленьким человеком в огромной пасти. Монстр, пожирающий ребенка. Такой неприглядной была эмблема Висконти. Существует рассказ о том, что член этого семейства во время крестового похода убил сарацина и присвоил себе его эмблему. Надо сказать, что пришлась она как нельзя кстати: семья отличалась змеиным нравом и готова была пожрать всякого, кто оказывался на ее пути.

Среди благородных семейств средневекового Милана Висконти были наиболее дееспособными и хитрыми. Они захватили власть и не выпускали ее из рук более ста лет. В современном городе о них сейчас мало что напоминает, за исключением собора, строительство которого задумали именно Висконти. Выродившись, они сумели возродиться в семействе Сфорца, которое и приняло от них эстафету. Последняя из рода, незаконнорожденная дочь наделила дом Сфорца всеми качествами Висконти — хорошими и плохими, и вторая семья стала отражением первой, увековечив даже имя Висконти — Галеаццо Мария. Такого необычайного имени в Италии вы больше не встретите. Дано оно было, по слухам, сыну Маттео иль Гранде, потому что родился он в январскую ночь 1277 года под крик петухов — ad cantu galli, — а имя Мария Висконти давали всем мальчикам с тех пор, как молитва Галеаццо III Деве Марии о наследнике была услышана.

Висконти были связаны и с Плантагенетами. Лионель, герцог Кларенский, самый высокий и красивый из сыновей Эдуарда III, женился на Виоланте, дочери Галеаццо III, а Болингброк задолго до того, как сделаться королем Генрихом IV, посетил двор Милана и подружился с Галеаццо III. Генрих даже вскружил голову юной наследнице Висконти, но ей не удалось заполучить его, а то она была бы королевой Англии.

О чем думали Плантагенеты, когда в 1368 году ехали в Ломбардию на свадьбу Лионеля? Туда двигалась кавалькада из пятисот аристократов и более тысячи лошадей. Они направлялись в страну состоятельных людей, богатейшими среди которых были Висконти. Эти люди сделали себя сами. Аристократами по рождению — в феодальном смысле этого слова — они не являлись; короля у них не было, но они находились в некой зависимости от отсутствующего императора. Путешественники готовили англичан к тому, что им предстоит увидеть странную землю, где элита жила не в замках, а в городских стенах, как какие-нибудь купцы. Впрочем, многие из них купцами и являлись. Страна эта вряд ли могла чем-нибудь удивить английских аристократов. Вышло же все по-другому. Когда они своими глазами увидели эту землю, изумлению их не было конца: правители здесь нанимали армию, а сами на войну не ходили, сидели, словно купцы, и руководили битвой за столом, а не с седла, как полагалось бы королям.

Начиналась эра Ренессанса, и хитроумный принц пришел к власти задолго до того, как кто-то услышал о Макиавелли. Богатства Милана более ста лет продолжали удивлять средневековых путешественников. Мощеные улицы, каменные дворцы, набитые товарами магазины, фабрики — все это изумляло чужестранцев точно так же, как поражали в начале XX века приезжих Соединенные Штаты Америки. Все, что производилось в Милане, было сделано на высшем уровне. Здесь выхаживали лучших военных лошадей, изготовляли лучшее оружие. Боевые кони паслись на прекрасных заливных лугах. Рассказывают, что во время государственных праздников воины Милана вставали по обе стороны улицы с поднятым вверх оружием, заключенным в ножны из инкрустированной стали. Миланский шелк славился по всей Европе, как и спряденная и окрашенная в Милане шерсть английских и французских овец.

Во время свадебных торжеств Плантагенетов - Висконти в Милане было два злодея: Галеаццо II и его брат Бернабо — страной они правили на равных условиях. Трудно отыскать двух столь непохожих друг на друга людей. Бернабо, грубый старый солдат, женился на Беатриче делла Скала из Вероны, имя которой до сих пор на устах меломанов. Семья Бернабо была большая, и, несмотря на то, что он прижил тридцать шесть незаконных детей, жена — по слухам — нежно его любила. Бернабо был к тому же страстным собачником; несчастные крестьяне должны были обслуживать пять тысяч охотничьих собак. Чувством юмора Бернабо не отличался; в нем не было тонкости, только грубость и жестокость. Однажды ему чем-то не понравилось письмо папы, он запихал его в глотки посланцев, двух бенедиктинских аббатов, и заставил тех разжевать его вместе с печатью и шелковыми лентами. Collapse )
Кот-прун

Испания - 14 (Как принц Чарльз и герцог Бекингэм за инфантой в Испанию ходили - 4)

Часть - 1
Часть - 2
Часть - 3

Хотя Чарльз и жил в замке, имея ежедневную возможность видеть инфанту, поговорить с ней один на один ему не разрешали. Ему казалось, что он влюблен, и как писали в Англию наблюдатели, грозил неприятностями в случае отказа. Под неприятностями подразумевалась война с Испанией. Но трудностей было слишком много, и условия, выдвигаемые принцу, послужили бы в Англии поводом к восстанию. Папа написал Чарльзу, потребовав перехода в католическую веру, а Чарльз что-то ответил, не подумав. Некоторое время казалось, что дело продвигается вперед. Король Яков начал собирать флот, чтобы отвезти невесту в Англию, а также отдал Иниго Джонсу приказ на постройку новой часовни. Чарльз стал учить испанский, а инфанта занялась английским. А потом возникли новые препятствия, и свадьбу снова отложили.

Все это время Чарльз вел себя как подобает джентльмену, за исключением одного небольшого приключения, которое человеку менее благородных кровей стоило бы жизни. Одним майским утром принцесса решила отправиться на прогулку в сад, а Чарльз об этом узнал. Он перелез через стену и, увидев инфанту, поспешил ей навстречу «со словами нежности». Принцесса громко закричала и бросилась бежать, а появившийся на ее месте испанец попросил Чарльза незамедлительно покинуть сад, а если принц этого не сделает, он, Хранитель Инфанты, скорее всего лишится или головы, или свободы. Испанец открыл садовую калитку, и Чарльз ретировался.

Вместе с очередной поставкой одежды для принца, включающей специальное платье, одевавшееся к ордену Подвязки, из английского королевского двора в Мадрид прибыла еще одна незаурядная личность, вошедшая в историю. Звали личность Арчи Армстронг, карлик и королевский шут. При испанском дворе Арчи ждал огромный успех: его даже несколько раз вызывали развлекать принцессу. В отличие от испанцев, англичане Арчи едва терпели. Бекингэм однажды пригрозил его повесить и получил знаменитый ответ: «Я никогда не слышал, чтобы шут находился под угрозой из-за своей болтовни, а вот многие герцоги из-за своего бесстыдства лишились головы». Арчи был частичкой правды в пустыне лжи. Не успев оказаться в Мадриде, он, не стесняясь грубых шотландских выражений, сказал все, что думает о предстоящей свадьбе, и никто не мог заткнуть ему рот. Испанский двор всегда любил карликов, но Арчи удалось практически невозможное – завоевать дружбу Филиппа IV. Когда несколько лет спустя у Арчи родился сын, он назвал его «в честь испанского короля» Филиппом.

Чарльз стал самым большим собирателем искусства в английской истории, и вероятно он многому научился у Филиппа, переняв у того также особую любовь к картинам. Хотя испанскому королю тогда едва исполнилось восемнадцать, он унаследовал изысканный вкус и уже успел открыть гения в Веласкесе. В тот же год, когда Чарльз появился в испанской столице, Филипп вызвал Веласкеса в Мадрид и дал ему место при дворе. На Чарльза, выбравшегося из «крестьянского» двора Якова I, где уже маскарад являлся утонченным удовольствием, Филипп и его коллекция должны были произвести неизгладимое впечатление. Наверняка они многое время проводили перед картинами Тициана, позже Чарльз успеет приобрести сорок картин великого венецианца, прежде чем на его шею обрушится топор палача. Легко представить, как два молодых человека бродили по коридорам и галереям старого Альказара и разговаривали не о религии или политике, а о художниках и картинах. Позднее они оба войдут в историю, как меценаты Веласкеса и Ван Дейка.

Их поведение было на редкость схожим. Филипп всю свою жизнь не мог надолго расстаться с мастерской  в замке, где работал Веласкес. Он любил наблюдать за художником, и одна из подобных сцен увековечена Веласкесом в возможно самой великой картине в истории живописи, «Las Meninas». И точно также вел себя Карл I по отношению к Ван Дейку: в Блэкфрайарс (Blackfriars), где работал фламандец, выстроили специальную пристань для королевского баркаса.

Проведя шесть месяцев в Мадриде, Чарльз и Бекингэм вернулись назад в Англию. Испанская свадьба не состоялась. Вместо невесты Чарльз получил «Деву» Корреджио, «Венеру» Тициана, одного слона, одного страуса и пять верблюдов.
Уединение

Испания - 4 (Хуана Безумная)

С картин в Прадо на нас смотрят изнуренные, измученные лица испанских королей: выступающая вперед губа, смертельная бледность… История инцеста семьи Габсбургов закончится в Испании на сумасшедшем Карле II. Мы же обратимся к той, с которой она начиналась…

Католические короли заглядывали в своих планах не только на юг, север волновал их не меньше. Для упрочнения антифранцузской коалиции, одну свою дочь они отдали в жены королю Португалии, другая, Катарина Арагонская, стала первой – и, как всем известно, далеко не последней – женой английского короля Генриха VIII, ну а третья, Хуана, вышла замуж за Филиппа Красивого Бургундского, потомка Максимилиана I Габсбурга, императора Священной Римской империи. Именно ей судьбой было предназначено продолжить габсбургскую линию. Продолжить и отравить.

Ей было 17, когда ее послали во Фландрию, чтобы выйти замуж за 18-летнего Филиппа. Она была симпатичной и веселой девушкой. Он – привлекательный, спортивный, полный сил мужчина, с приятными манерами. Она влюбилась в него без памяти. Он любил других женщин. Она сгорала от ревности и устраивала грандиозные истерики, запиралась в своей комнате и отказывалась принимать пищу. Наконец,  возненавидев весь женский род, она прогнала всех женщин из дворца и настояла на том, чтобы сопровождать Филиппа на поля сражений – единственная женщина на 10 тысяч мужчин. Полная разруха в душе и голове Хуаны случилась всего за несколько лет семейной жизни.

Когда Хуане было 25 лет, ее мать Изабелла скончалась, оставив ей корону Кастилии. Филипп и Хуана в этот момент находятся во Фландрии. Они садятся на корабль, идущий в Испанию, чтобы вступить в наследство. Корабль попадает в чудовищный шторм. Филипп дает надеть на себя кожаный костюм, в который закачивают воздух. Он в панике и не знает что делать. В конце концов, он падает на колени и начинает неистово молиться. Совсем не так ведет себя Хуана. Она надевает свое самое красивое платье, крепко обхватывает Филиппа и говорит, что будет держать его еще крепче, если корабль пойдет на дно. Когда моряки стали сбрасываться на пожертвование Деве-заступнице, Хуана не торопясь перерыла весь кошелек, пока не нашла самую маленькую монетку, после чего заметила, что нисколько не волнуется, так как короли не тонут. ...Корабль пережил шторм.

Collapse )
Жизнь - Mystic Wood

Вот так вот! :)

Я Август!
Вы самый благородный из Цезарей. Вас любит народ. Вас любит семья. Вас любит весь мир. А те, кто вас не любит, уже давно гниют в земле. Вы настолько хотите казаться хорошим, что уже сами поверили в эту сказку.
Какой вы Цезарь?