Corwin (realcorwin) wrote,
Corwin
realcorwin

О производстве книг

Позавчера у российских писателей был шанс поговорить с Путиным о структурных проблемах индустрии производства книг. Вместо этого поговорили "о вечном", то бишь кто чего и как украл: пираты у писателей, Навальный у Транснефти (или наоборот?) и так далее. Тогда как ещё в 2004 году Сергей Переслегин в своей статье "Быстрый мир" описал основные беды тогдашнего книгопроизводства. И с тех, похоже, ничего к лучшему не изменилось. Итак,

Производство книг как версия сырьевой индустрии


Начнем наш анализ со специфического сектора российской экономики — производства книг. В свое время (конец 1980-х годов) именно этот сектор первым выстроил у себя систему рыночных отношений — с частными производителями, колебаниями цен, сверхприбылями, борьбой за потребителя. В настоящее время книжное дело находится в России в глубоком и долговременном кризисе, причем, маловероятно, что рынок сможет сам — без помощи государства и не вследствие полного коллапса — из этого состояния выйти.

Прежде всего, издательский рынок перешел в так называемую «олигопольную стадию», когда все доступное экономическое пространство разделено между несколькими (в данном случае, тремя) крупными собственниками, заключившими между собой ряд картельных соглашений. Собственники контролируют основной пул авторских прав и розничную торговую сеть. В этих условиях появление на рынке нового игрока невозможно.

Дефолт 1998 г. резко снизил прибыли в книжной индустрии (авторские вознаграждения выплачиваются в валютном эквиваленте, в то время как книги продаются за рубли — и значительно позднее). Ответом концернов на это стало снижение авторских и редакторских расценок. Как следствие, талантливые люди начали покидать сектор, новые авторы, если и появлялись на российском литературном небосклоне в период 2000 - 2004 гг., то как исключение. Правилом стали стандартные книги, однообразно, но с обязательным соблюдением всех правил жанра написанные, плохо вычитанные и отредактированные, но прочно и качественно изданные.

Книги эти издаются, поскольку отделы продаж концернов находятся в уверенности, что их читают. Так это или не так, но установить истину вне отдела сбыта все равно невозможно. Во всяком случае, читатели, получающие этот товар в течение длительного времени, другую литературу понимать уже не в состоянии… Как я уже неоднократно говорил (и писал), «того читателя, который был в 1986 году, мы даже приблизительно не имеем».

«Средняя книжка» 2004 года (тираж 5.000) стоит в магазинах и на лотках 150 рублей за 15-18 авторских листов текста без иллюстраций, но с цветной обложкой. Из этих денег 100 рублей получает книготорговая сеть. Насколько можно судить, примерно столько же она теряет на учете, «распиле», воровстве и бесхозяйственности.

Из 50 рублей отпускной цены издательства автор получает 0,5-1,5 рубля (в среднем 1.00), редактор, корректор и т.д. — еще столько же. В результате, стоимость человеческого труда сотрудников издательского сектора (от секретарши до директора издательства + автор + литературные агентства) в лучшем случае составляет 4% отпускной цены издательства и менее 1,4% конечной стоимости книги.

Таким образом, органическое строение капитала оказывается в книжном бизнесе катастрофически низким, что свидетельствует, во-первых, о низких прибылях в секторе, а, во-вторых, о его социальной незначимости. Рассчитывать на появление новых ярких и талантливых авторов, на расцвет таланта уже пришедших в литературу, на повышение общей культуры издания не приходится. Человеческий капитал сам по себе не растет, а при низком органическом строении капитала он не является привлекательным объектом для инвестиций. Бизнес с подобным строением капитала не умеет зарабатывать на человеческом труде и не пытается делать это.

В сущности, книгоиздательский бизнес носит в России все признаки сырьевого. За счет контроля над рынком авторских прав концерны гарантируют себе поступление текстов, отвечающих требованиям отдела продаж (никаких других требований к этим текстам не предъявляется). Прибыль концернов образуется за счет объемов проходящей через них макулатуры.

В этой схеме авторы (среди которых многие — сотрудники редакций) представляют собой «запасы нефти». Скупка авторских прав эквивалентна созданию буровых вышек. Книготорговая сеть играет роль «Транснефти», и не удивительно, что на ее долю выпадает очень большой доход, как не удивительно и то, что этот доход едва компенсирует потери. Такая вот версия сырьевой индустрии, преобразующей смыслы в деньги. Преобразующей крайне неэффективно, но, если за ресурс не надо платить, — вполне рентабельно.

В условиях «быстрого» и даже «ускоряющегося» мира эта индустрия обречена на гибель. Во-первых, она чрезвычайно инертна. Во-вторых, полностью или почти полностью утратила качественный кадровый состав и не сможет в короткие сроки его восстановить. В-третьих, все существующие книгоиздательские механизмы рассчитаны на очень медленное движение большого числа проектов: прибыль создается массой, а не скоростью.

В современной книжной индустрии время отклика на событие (будь до война в Ираке, Олимпиада в Афинах, террор в «Норд-Осте» или, скажем, выход на Западе нового бестселлера) составляет примерно год. Три месяца занимает минимальный цикл принятия решения, то есть согласования позиций редакционной коллегии концерна, авторско-редакторской группы (которая может и не принадлежать концерну, входя в состав так называемых пэкетжинговых компаний), отдела продаж концерна, иногда — владельцев концерна. Не менее полугода создается или переводится текст. Еще три месяца делается макет, и примерно столько же времени требуется на типографские работы. Некоторые стадии процесса могут быть ускорены, но принятие решений, как правило, происходит даже медленнее, чем в изложенной «стандартной модели».

Понятно, что за год современной «ускоренной» жизни актуальность события резко падает: книга теряет привязку к современности и ресурс общественного внимания. Она будет «как-то продаваться», но свой шанс оказать макроскопическое воздействие на социум (и вместе с тем принести реальные прибыли создателям) она упустит по самой технологии современного издательского бизнеса.

С точки зрения интересов «быстрого мира» органическое строение капитала в книгоиздании должно быть увеличено не менее, чем в 10 раз. Это означает на деле картельный сговор всех субъектов издательского процесса и установление минимальных ставок, ниже которых «опускать планку» не имеет права ни один из участников соглашения . При этом книги подорожают, что первоначально приведет к сокращению спроса. На это следует реагировать сокращением литературного «потока» (что-то вроде ОПЕКовских квот на поставку нефти на рынок).

Далее следует развивать «быстрые технологии»:

- Принятие решения в течение 24 часов после наступления события;
- Создание основного текста в течение двух недель после наступления события;
- Создание макета в течение недели после сдачи текста;
- Контроль над типографией, гарантирующий недельный цикл обработки макета;
- Одновременная подготовка рекламной компании и книготорговой сети к «раскрутке» проекта.

В этой схеме время реакции составляет 28-30 дней, что соответствует стапельному периоду постройки судов класса «либерти» во Вторую Мировую войну. Это, конечно, еще не «быстрый мир», но, во всяком случае, «ускоряющийся».

По сравнению с сегодняшним днем.
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 33 comments