Corwin (realcorwin) wrote,
Corwin
realcorwin

"Все нормально, сделаем завтра", или Обратная сторона незнайкиной Луны

Вне всякого сомнения немецкая система больничного страхования - одна из лучших в мире. И сама медицина совсем не плоха. Но как у любого явления, у немецкой медицины есть свои солнечные и теневые стороны. Одну из теневых сторон, на мой взгляд, прекрасно иллюстрирует ситуация с российской бобслеисткой Скворцовой, которая очень долго лечилась в Германии, но когда ей захотелось вылечиться, пришлось переезжать в больницу в Москве. ОРТ несколько дней назад показало репортаж о Скворцовой, в котором пребывание той в немецких больницах расписывалось в радужных тонах. О том, о чём умолчал репортаж, рассказала сама спортсменка корреспонденту "Спорт-Экспресса". Вот отрывок из её интервью от 3-го сентября (желающие могут прочитать интервью полностью и познакомиться заодно и с некоторыми особенностями немецкой судебной системы):

- Может, в Германии условия получше?

- Здесь уже хамство пошло. В начале лета поступила в реабилитационный центр в Бернау-ам-Химзее с забинтованной пяткой - она уже тогда была черная. Мы с мамой спрашиваем: "Что с пяткой?". Они: "Не знаем". Этот вопрос задавали с 5 по 22 июня. Нам в ответ: "Все нормально, все sehr gut". При этом мы понимали, какие мысли у медиков: мол, вы только проплатите. Через какое-то время пятка стала красной и горячей. Когда Махенс увидел, у него на лбу было написано, что ничего хорошего. Говорит, некроз, необходима операция.

В Мюнхене потом тоже дела начались. Сказано было, что рану нужно два раза в день бинтовать. Подходишь к врачам на перевязку, а они: "Все нормально, сделаем завтра". Один раз в день перебинтуют и все. И еще такая ситуация. После операции в Мюнхене мне не разрешали вставать с постели, а было очень жарко. Там, где был шов на лопатке, произошло загноение. Максимум, что мне делали, так это мазь какую-то накладывали - чуть-чуть. А иногда вообще ничего не давали. Мама им, например, говорила: "Вот тут нагноилось, надо выдавить". А они: "Не надо, все хорошо". В результате спину до сих пор лечу. Им лишь бы мы от них отстали. Конечно, не все так относились, но чувствовалось: от нас устали. Да и мы от них.

- Может, в Москве отношение будет лучше?

- Наверное... Тут знают, что нас выписывают в Москву, и все, чувствуется, облегченно вздыхают: "Наконец-то". Махенс, похоже, уже давно хотел меня домой отправить. Раны не заживали, и он завел песню: мол, сама виновата, ты чересчур апатична, не хочешь выздоравливать. И спросил как-то: "Что мне с тобой делать?" Я говорю: "Выписывайте". Имела в виду следующее: если не может разобраться с пяткой, пусть направит в какую-нибудь другую клинику. А он: "Хорошо, напишу, чтобы забрали в Москву". Тут уже я уперлась: никуда не поеду, пока пятку не вылечите. Потом еще Москва окажется виноватой, что у меня проблемы... Ошибка мюнхенских врачей в том, что они меня отправили с больной пяткой в Бернау-ам-Химзее, не написав в реабилитационную клинику никаких рекомендаций. В результате врачи там ничего не знали, не понимали. Когда стало хуже, мы все пытались с Мюнхеном связаться. Но пока наш адвокат Махенсу не позвонил, у нас ничего не получалось. За это время образовался такой некроз, что все, кому мы показывали пятку, были в шоке. Люди поражались: мол, неужели можно до такой степени запустить ногу... Но Махенс-то видел, что с пяткой - еще после операции абсцесса ноги, которая была во второй половине мая, - мне уже тогда ее забинтовали. А ведь могли тогда начать пятку лечить, чтобы ничего не запускать... Однако же отправили на реабилитацию. Им главное было меня выписать. И как долго соображали потом, что у меня аллергия на нитку! Я уже сама даже начала подозревать, в чем тут дело. Они же разводили руками: "Не знаем, что с пяткой, что дальше делать".

Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 9 comments