Corwin (realcorwin) wrote,
Corwin
realcorwin

Category:

О рационализме, репутации и чести

Хомячёк в зоомагазине стоит 15 шекелей.

Еда на неделю стоит 20 шекелей.

Если не давать хомячку еду, то после того как он сожрёт всю струшку и прочий мусор из коробки, он сдохнет примерно через полторы-две недели, но неделю будет нормально выполнять все функции хомячка.

Вывод: учитывая что всегда можно купить нового хомячка за 15 шекелей с гарантией что он молодой и здоровый, очень часто невыгодно продолжать кормить старого за 20. (c)



ma79 пишет о рационализме. О том, что "рационально" мы всегда можем объяснить любую гадость, любую мерзость, любую подлость. И выбирая между двумя решениями надо выбирать не самое рациональное, а самое доброе.

"Быков в РЖ писал что "пошлость – это когда делаешь что-то ради самооценки, а не потому, что тебе этого хочется". А мне вот кажется, что ради самооценки и надо все делать. Быть хорошим человеком надо стремиться потому, что от природы и воспитания это мало кому дано.

И долги надо возвращать не потому, что иначе тебе шею свернут, и не потому, что иначе твоя репутация будет подпорчена. И даже не потому что кредитору очень нужны эти деньги. А просто потому, что это – хорошо."


А когда-то, уже очень давно, я вычитал в одной из книг замечательной американской писательницы Лоис Макмастер Буджолд диалог о разнице между честью и репутацией. Он произвёл на меня большое впечатление, и я его запомнил.

Итак, действующие лица:

– Майлз, главный герой романов Буджолд, карлик, удивительно слабый и ломкий физически (его мать подверглась химической атаке, вынашивая плод), но удивительно развитый умственно, космический авантюрист, капитан, адмирал, любитель и любимец женщин;

– отец Майлза, бывший регент при малолетнем императоре, а после – просто самое влиятельное лицо империи;

– упоминается также Грегор, император и друг Майлза.



...Кстати, именно в связи с репутацией я к тебе и пришел. Грегор попросил - нет, пожелал и потребовал, не менее того! - чтобы ты прочитал мне ту же лекцию, что и ему: честь против репутации. Наверное, она была незабываемой.
Граф наморщил брови. -- Лекция? Ах, да. -- Он коротко улыбнулся. -- Итак, это засело у него в голове, хорошо. С молодежью порой спрашиваешь себя - поняли они хоть что-нибудь из сказанного тобой или ты просто бросаешь слова на ветер?
Майлз неловко поерзал; интересно, не относилось ли последнее замечание и к нему самому? Ну, какая именно часть этого замечания. -- М-м? -- подал он реплику.
-- Я бы не назвал это лекцией. Просто одно полезное различие, вносящее ясность в мысли. – Он протянул руку, словно взвешивая что-то на ладони. -- Репутация - это то, что знают о тебе другие. А честь состоит в том, что ты знаешь о себе сам.
-- Хм.
-- Противоречия склонны появляться тогда, когда это не одно и то же. Что касается смерти Форсуассона - что ты сам про себя думаешь?
И как он умеет вот так нанести удар в самую сердцевину раны? -- Я не уверен. Нечистые мысли в счет?
-- Нет, -- сказал граф твердо. -- Только сознательные действия.
-- А что насчет действий безрассудных?
-- Это переходная область, и не рассказывай мне, будто ты не жил в таких сумерках прежде.
-- Большую часть жизни, сэр. Время от времени поднимаясь к мерцающему свету знания. Но на такой высоте мне не выжить.
Приподняв брови и улыбнувшись одним уголком рта, граф все же милосердно воздержался от того, чтобы соглашаться с этим утверждением. -- Так. Тогда мне кажется, что твои нынешние проблемы лежат больше в области репутации.
Майлз вздохнул. -- У меня такое ощущение, будто меня всего изгрызли крысы. Агрессивные мелкие твари, отскакивающие прочь так быстро, что я не успеваю развернуться и дать им по голове.
Граф разглядывал свои ногти. -- Могло быть и хуже. Никогда не чувствуешь себя более лживо, чем когда видишь под ногами осколки своей разбившейся вдребезги чести, а твоя набирающая высоту общественная репутация тем временем окутывает тебя славословиями. Вот это уничтожает душу. А обратное - просто очень, очень раздражает.
-- Очень, -- сказал Майлз горько.
-- Хе. Ладно. Могу предложить тебе кое-какие утешительные соображения?
-- Пожалуйста, сделайте это, сэр.
-- Во-первых, на самом деле это пройдет. Несмотря на безусловную притягательность секса, убийства, заговора и снова секса, со временем эта сплетня людям наскучит. И как только другой бедолага прилюдно допустит какую-нибудь грубую ошибку, их внимание переключится на новую игрушку.
-- Какого еще секса? -- раздраженно пробормотал Майлз. -- Не было никакого секса. Проклятье. Так было бы хоть за что. А я эту женщину даже поцеловать еще не пытался!
-- Мои соболезнования, -- губы графа дрогнули в улыбке. -- Во-вторых, по сравнению с этим обвинением ни одно другое, менее захватывающее, в будущем не станет щекотать ничьего любопытства. В ближайшем будущем - уж во всяком случае.
-- О, замечательно. Значит, отныне я могу строить заговор, пока стою в двух шагах от обвинения в предумышленном убийстве?
-- Ты бы удивился... -- Оттенок юмора во взгляде графа угас - Майлз и предположить не мог, что именно тот сейчас вспомнил. Он заговорил вновь: -- В-третьих, контролировать мысли невозможно - иначе бы я давно этим воспользовался. Пытаться отвечать за то, во что верят всякие идиоты на улицах (на основе минимума логики и еще меньшего количества информации) - это лишь способ свихнуться.
-- Мнение некоторых людей значение имеет.
-- Да, порой. В данном случае ты знаешь, чье именно?
-- Катерины. Никки. Грегора. -- Майлз поколебался. -- Все.
-- Что, бедные старики родители не попали в твой краткий список?
-- Мне было бы жаль утратить ваше доброе мнение, -- медленно проговорил Майлз. -- Но, в данном случае, вы - не те ... не уверен, как это сформулировать. Пользуясь маминой терминологией... вы - не те, перед кем согрешили. Так что ваше прощение носит чисто академический характер.
-- Гм, -- произнес граф, потирая губы и разглядывая Майлза с невозмутимым одобрением. -- Интересно. Ладно. В качестве четвертого утешения я заметил бы тебе, что в этом скопище народу, -- движением пальцев он очертил Форбарр-Султану и, как итог, Барраяр в целом, - приобрести репутацию человека хитрого и опасного, способного без угрызений совести убить, чтобы заполучить и отстоять свое, не так уж плохо. По сути, ты бы даже мог найти это полезным.
-- Полезным?! Что, сэр, прозвище Мясника Комарра служило вам удобной поддержкой? -- возмутился Майлз.
Отец сощурил глаза, частично - с мрачным юмором, частично – с уважением. -- Оно было для меня неоднозначным... проклятием. Но да, время от времени я использовал вес этой репутации, чтобы запугивать кое-каких впечатлительных людей. А почему и нет, я за нее заплатил сполна. […]
-- Итак, то, что говоришь мне ты, сводится к тому же, что сказал Галени. Я должен стоять тут, глотать все это и улыбаться.
-- Нет, -- сказал его отец, -- Улыбаться ты не обязан. Но если ты и вправду просишь у меня совета, исходя из накопленного мной жизненного опыта, то я скажу. Храни свою честь. Пусть твоя репутация падает куда ей вздумается. И переживи этих ублюдков.


Tags: книги, общество, философия
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 10 comments