September 21st, 2016

Уединение

Клоуны и смерть

Читал недавно Паустовского об украинствующих 100 лет назад:

Петлюра не обманул ожиданий киевских горничных, торговок, гувернанток и лавочников. Он действительно въехал в завоеванный город на довольно смирном белом коне.
Коня покрывала голубая попона, обшитая желтой каймой. На Петлюре же был защитный жупан на вате. Единственное украшение -- кривая запорожская сабля, взятая, очевидно, из музея,-- била его по ляжкам. Щирые украинцы с благоговением взирали на эту казацкую "шаблюку", на бледного припухлого Петлюру и на гайдамаков, что гарцевали позади Петлюры на косматых конях.
Гайдамаки с длинными синевато-черными чубами -- оселедцами -- на бритых головах (чубы эти свешивались из-под папах) напоминали мне детство и украинский театр. Там такие же гайдамаки с подведенными синькой глазами залихватски откалывали гопак. "Гоп, куме, не журысь, туды-сюды повернысь!"
Collapse )
Все было мелко, нелепо и напоминало плохой, безалаберный, но временами трагический водевиль.


Не знаю, как кого, но меня этот рассказ где-то даже чуточку примирил с тем, что человек смертен: всё равно всё повторяется, не так жалко пропустить.