Corwin (realcorwin) wrote,
Corwin
realcorwin

Categories:

Интеллект муравьев - 1

Вся лента забита сообщениями "Муравьи атакуют - трепещи НАСА!" и шутками над этими сообщениями. Шутки в сторону! :) Цивилизация муравьев гораздо старше человеческой. Муравьи, так же, как и люди, создают свои государства, устраивают фермерские плантации, разводят скот, изобретают новые орудия труда и технологии. И даже могут обращать в рабство себе подобных. В общем, все очень похоже на нас. А значит, и в плане интеллекта у нас с ними должно быть нечто общее.

Исследованиями интеллекта муравьев уже многие годы занимаются в Новосибирске Жанна Резникова и ее коллектив биологов. Лет пять назад она, а также д.т.н. Борис Рябко пришли на телевидение и рассказали о своих опытах. Именно тот рассказ я и постараюсь тут воспроизвести, он того стоит.


Более двух тысяч лет назад на свет появились две точки зрения и сразу принялись бороться между собой. Одна из них принижала разум животных и сводила его до очень простых реакций, а животных – до неких машин. Другая – как бы возвышала, и вопрос был в том, где же провести вот эту границу между человеком и животными?

Представители точных наук тоже высказали свою точку зрения. Основоположник теории информации Клод Шеннон считал, что прежде чем пытаться найти внеземной разум и установить контакт с внеземными цивилизациями, стоило бы попытаться понять язык муравьёв, пчёл и других общественных насекомых. Это с одной стороны. А с другой стороны, теория сверхорганизма, то есть одна из теорий, объясняющих устройство семьи общественных насекомых, утверждает, что каждый элемент очень прост, то есть каждая особь примитивна, по крайней мере, по сравнению с целым. Эта теория лишает, скажем, муравьёв и пчёл не только разума, но даже и сколько-нибудь сложного поведения. В общем, и представители, скажем так, точных наук тоже придерживаются двух противоположных точек зрения.

Научное воззрение на поведение, интеллект и язык животных зародилось в 19 веке, и одновременно развивались две ветви. Их стали называть в 20 веке бихевиоризм и гештальтизм, от слова «бихевиор» – «поведение», и «гештальт» – «образ», целостный образ. История была примерно такая. После выхода в свет книги Дарвина «Происхождение видов» и несколько позднее – «Выражение эмоций у человека и животных», с одной стороны, научное сообщество почти сразу увлеклось идеей о том, что психические свойства человека имеют эволюционные корни.

Но с другой стороны, некоторые последователи оказали Дарвину не очень хорошую услугу, бросившись сразу же подтверждать это охотничьими рассказами. Один из примеров, это книга Романеса «Ум животных». Всё это вызвало просто бурю негативных эмоций. Потому что, вроде как опиралось на эволюционные воззрения Дарвина, но основывалось главным образом на таких вот байках лордов английских о том, какие умные бывают охотничьи собаки и подохотничьи животные.

С другой стороны, почти сразу появилась, где-то десятилетие спустя, книга Моргана «Сравнительная психология животных», и родилось знаменитое Правило Моргана, которым исследователи руководствуются до сих пор: никогда не объясняй поведение животных с точки зрения более высоких функций, если ты можешь объяснить его более просто. И вот этот настрой на экспериментальное, количественное исследование языка, коммуникации, интеллекта, поведения животных получил развитие уже в конце 19 века. Нужно сказать, что российские исследователи внесли в это большую лепту. Через четыре года после выхода в свет книжки Дарвина вышла в свет книга Сеченова «Рефлексы головного мозга», и, кстати, Сеченов был первым переводчиком и популяризатором Дарвина в России.

И теория Павлова появилась в самом начале 20 века. Имеется в виду теория условных рефлексов, которая получила широкое распространение после лекций Павлова, прочитанных им в Мадриде и в Лондоне. Павлов к этому времени, в 1904 году получил уже Нобелевскую премию.

Эта теория о том, что поведение животных может управляться условными рефлексами, нашла горячий отклик в умах западных исследователей, поскольку они были уже подготовлены к такому несколько механистичному взгляду на поведение животных. И вот отсюда можно как бы проследить развитие вот этой первой ветви, которая объясняет поведение животных, всех животных, тут уже и насекомые подключились, с точки зрения стимулов и реакций.

К 60-м годам 20 века уже тонны литературы просто погребли под собой огромное количество исследователей и животных, которые, правда, в отличие от павловской собаки, помещённой в станок, помещались в так называемые «проблемные ящики», где они должны были открывать задвижки или дёргать за ниточки.

Но животные не видели, что они делают, и никто не ожидал от них того, что они будут понимать, как действует этот механизм, они действовали методом проб и ошибок. И один из апологетов этого направления, Скиннер, прожив очень долгую, очень плодотворную в этом плане жизнь, по сути дела, заложил целый пласт культуры бихевиоризма. Он считал, что поведением животных и человека вполне возможно управлять с помощью последовательности стимулов и реакций, последовательности, так сказать, награждения правильных реакций.

Карен Прайор была одной из самых последовательных последователей Скиннера, она тоже считала, что поведением животных можно управлять. И в итоге пришла к очень интересной теории творческого поведения животных. Её результаты показали, что воздействуя на животных с помощью стимулов и реакций, в конце концов, можно поставить перед ними задачу демонстрировать то, на что они в принципе способны, и животные начинают изобретать новые движения и демонстрировать их исследователю. Так, можно сказать, сомкнулись две ветви исследований.

О второй нужно сказать, что она основана на совсем другом подходе, и зародилась тоже почти одновременно с первой, то есть в начале 20 века на острове Тенерифе, куда был во время Первой мировой войны интернирован Вольфганг Кёллер, немецкий исследователь, который завёл там первую в мире колонию обезьян. В 1925 году появилась его книга «Ум обезьян». И он как раз ставил перед животными такие задачи, при которых они видели, что к чему может привести. И вот эта знаменитая, всем известная пирамида из ящиков, которую строят обезьяны для того чтобы достать банан с потолка, это одна из многочисленных задач, которые Кёллер ставил перед своими животными.

И до сих пор вопрос о том, какое же место отвести животным по отношению к человеку, есть ли какая-то резкая грань, отделяющая человека от животных, остается. Постараемся найти в этой системе место муравьям.

Продолжение следует.
Tags: биология, наука
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 13 comments