Corwin (realcorwin) wrote,
Corwin
realcorwin

Введение в системное моделирование

Прочитал комментарии на YouTube к исполнению двумя поп-девчуньями мужской рок-песни, что я презентовал в пятницу в своём журнале (Гламурненько).

Тот, кто залил номер на YouTube, озаглавил его THE WORST "PROFESSIONAL" COVER EVER! Жгут английским глаголом и комментарии (спецам в английском предлагаю адекватно перевести их на великий и могучий; мне это слишком тяжело, хотя и всё понятно):

"OMFG
SOMEONE PASS ME A F**kIN GUN NOW
stupid canadian bint she is killing an amazin song
what a stupid canadian troklup seriously why did she even be allowed 2 sing this
cunt! fuck me man this is more painful than the little kids an mj"


"i want to get one fucking thing strait god damnit. Canada kicks ass. when america fucking crashes and burns us canadiens will laugh at ur ass."

Кто-то даже подвел итог:

"A bad day in rock history that day..... "

Какая ограниченность и нежелание высунуть нос из собственной норки... Мне вспомнился отрывок из замечательного романа "Астровитянка", где старый профессор обращается к школьникам с такими словами:

         – Вы должны осознать главное насчёт специализаций и факультетов – на самом деле между ними нет никаких барьеров! Если кто то из присутствующих думает, что есть учёные физики, а есть учёные биологи, то он опять таки полный болван! – снова неожиданно высказался профессор. – Наука едина! – загремел яростно Ван Теллер. – Природа не знает деления на химию, биологию и психологию, это придумали мы – люди, а вернее – те жалкие людишки, которые не смогли вместить в своих черепушках знание целиком. Поэтому они разрезали его на кусочки, рассовали в разные головы, и сейчас ни одна голова не знает, что делать с этими обрывками и как понять наш единый мир!
         Профессор в подтверждение громко стукнул клюкой о пол.
         – Как разделить химию и биохимию?
         Как можно изучать клетки или биосущества, не затрагивая физические процессы в них?
         Как понять социальную динамику человечества, не учитывая факта, что человек – биологический организм с заданным, но вариабельным набором рефлексов, инстинктов и подсознательных биосоциореакций?
         Как запрограммировать эффективную схему распознавания лица в компьютере, не изучив её на примере человеческого нейровосприятия?
         Как конструировать бытовых роботов, не рассчитав заранее, как они будут вписываться в социальную структуру нашей цивилизации – или даже менять её?
         А в какой раздел отнести экологические проблемы?
         Профессор задумчиво прошёлся по аудитории.
         – Если уж вам так хочется разделить мир на кусочки для упрощения, то делите его на системы или объекты – дерево, Сатурн, робот – и решите, кем вы хотите стать – специалистом по Луне или ракетам, по человеку или по всему человечеству…

И ещё один, на этот раз большой, отрывок из романа. Для физиков и лириков, не признающих границ и условностей:

         Вторую часть лекции профессор опять начал неожиданно.
         – Эти три четверти часа посвятим системному анализу конкретного природного объекта. В честь принцессы Дзинтары, написавшей очаровательное стихотворение «Беззаботная бабочка моей грусти», я выбрал для сегодняшнего анализа весьма романтический пример: бабочку, подлетающую к цветку на солнечной поляне. Будем работать вместе. Опишите процессы, которые происходят в таком обычном объекте нашего мира, как бабочка возле цветка. Кто начнёт?.. Ну?.. Всего лишь бабочка…
         Запуганный первой лекцией, зал смущённо молчал.
         – Вам нужно научиться не только смелости мышления, но и обычной, человеческой смелости! – повысил голос профессор Ван Теллер. – Выступать перед большой аудиторией, высказывать свои мысли, уметь грамотно спорить и защищать собственные тезисы – без этих способностей вам не прожить ни в Колледже, ни в окружающем мире.
         Призыв остался без ответа.
         – Ладно, – сощурился старый профессор. – Начнём принудительное воспитание.
         Он посмотрел на ряды и ткнул палкой в направлении принца Дитбита:
         – Что вы скажете о бабочке, подлетающей к цветку?
         – Ну… – нехотя поотянул Дитбит, с опаской косясь на огромную профессорскую клюку, – она ощущает запах цветка усиками антеннами, при этом происходит испарение с поверхности цветка фруктовых эфиров и других ароматических соединений, диффузия их в воздухе, реакция молекул с поверхностью усов бабочки и раздражение её нервных окончаний.
         – Неплохо, – сказал профессор. – Может, вы не так безнадёжны, как показалось сначала.
         Принц Дитбит высокомерно усмехнулся.
         – Что можете сказать про нашу летающую систему? – обратился профессор к Изабелле, беленькой первокурснице из Ордена Леопардов.
         Та немедленно залилась краской.
         – Бабочка пьёт нектар, – всё таки смогла тихо сказать она, – тем самым добывает себе энергию для полёта… И ещё она опыляет цветок…
         – Молодец, – поощрительно сказал старый профессор понимая, как было непросто такой робкой девочке ответить. – Кто хочет добровольно развить тему опыления?
         Поднялась рука, и после кивка профессора бойкая девочка Сова затараторила:
         – Бабочка переносит пыльцу с цветка на цветок! перекрёстное опыление уменьшает риск генетических дефектов! Генотип растения определяет образование протеинов! Которые задают фенотип, рост и строение цветка! А также его цвет и запах!
         – Очень хорошо, – заявил профессор, – но дальше в цветок углубляться не будем, сегодня для нас главный объект – бабочка.
         В аудитории появились добровольцы биологи, которые наперебой и детально описали цикл превращений: бабочка – яйцо – гусеница – куколка – новая бабочка. Потом снова наступила пауза.
         – А вы что скажете? – Профессор бесцеремонно ткнул пальцем в Джерри.
         – Взмах крыла бабочки описывается системой гидродинамических уравнений Навье Стокса в частных производных, – не растерялся Джерри, – с их помощью можно рассчитать подъёмную силу при асимметричном движении крыльев вверх и вниз, а также образование турбулентных вихрей на краях крыльев. Большинство нелинейных гидродинамических эффектов, сопровождающих полёт бабочки, не решаются в аналитике и исследуются численным моделированием. А ещё глаза и мозг бабочки являются сложной системой по распознаванию изображений и навигации к выбранному объекту.
         – Здорово! – кивнул профессор. – Даже непонятно, что ещё осталось сказать об этом летающем животном.
         Ван Теллер перевёл взгляд на Никки, сидящую рядом с Джерри:
         – Вы хотите что нибудь добавить?
         – Бабочка создана, – негромко сказала Никки, – из двух видов химических элементов: водорода, возникшего в ходе Большого Взрыва и имеющего возраст более десяти миллиардов лет, и из углерода, азота, кислорода и серы, которые образовались гораздо позже – при термоядерном горении массивных звёзд. В конце своей эволюции эти звёзды взорвались как сверхновые, и ударные волны распылили в космосе и добросили до Солнечной системы химические элементы тяжелее гелия – углерод кислород и другие. При вспышке сверхновой звезды образовались и самые тяжёлые химические элементы – от железа до урана, – которые также можно найти в бабочке. Это легкомысленное насекомое состоит из древнего инозвёздного вещества. Бабочка несёт в себе как следы первых минут рождения Вселенной, так жизни и смерти многих звёзд…
         Густые брови профессора поднимались всё выше и выше, а Никки не спеша продолжала:
         – Звёзды светят и днём, поэтому, кроме молодого солнечного света, который летел в космосе восемь минут, на бабочку одновременно падает и древнее излучение далёких звёзд. Этот звёздный свет покинул фотосферы своих светил сотни и тысячи лет назад, преодолел огромное пространство и закончил существование на крыльях земной бабочки, слегка нагрев их древним теплом, возможно, уже погасших звёзд. Цветовая непрозрачность бабочки спектрально условна. Сквозь хитиновую броню легко проникают космические и земные излучения, включая гравитационные и радиоволны, гамма лучи и нейтрино. Бабочка быстро машет крыльями и сама оказывается источником низкочастотного звукового и гравитационного излучения. Она находится в искривлённом пространстве времени вокруг Земли и движется, опираясь на воздух, тем самым полёт бабочки – это непрерывное бегство от падения по геодезической линии… Достаточно? – спросила Никки Ван Теллера.
         – Нет… – зачарованно протянул старый профессор, – я бы ещё послушал…
         – Бабочка эффективно оперирует временем и его энергией. Согласно следствиям из специальной теории относительности Эйнштейна, бабочка и её крылья, двигаясь с разной пространственной скоростью, обладают разными скоростями времени в каждой точке крыла и корпуса. Мускулы бабочки, махая крыльями, меняют скорость времени вдоль крыла. Молекулы воздуха двигаются с наибольшей скоростью в пространстве и с наименьшей скоростью во времени. Результат соударения молекул воздуха с молекулами крыльев описывается на языке классической физики как давление или передача энергии, но его правильнее рассматривать как обмен пространственно временными параметрами между атомами. Порхающий полёт бабочки – это танцующее взаимодействие личных времён и пространств бабочки, гравитационного поля Земли и атмосферных молекул… Продолжать? – снова спросила Никки.
         – Если есть что добавить, то – да, – по прежнему заинтересованно проговорил Ван Теллер.
         – Ну… бабочка – термодинамически открытая, самоорганизующаяся система по Пригожину и обладает целым букетом нестабильностей, например неустойчивостью Тьюринга в средах диффундирующих химических реагентов, отвечающей за образование структур тела бабочки и за узор на её крыльях. Можно отметить нелинейное распространение электрических импульсов в нервных клетках, волновую нестабильность в виде кишечной перистальтики, а также образование солитонов в длинных цепях белковых молекул. Бабочка – это метастабильный объект, образованный букетом структурообразующих неустойчивостей. Бабочка жива, пока нестабильна – если она избавится от неустойчивости, то умрёт. Абсолютно стабильная система всегда мертва.
         Никки решила остановиться без всяких вопросов о продолжении. Профессор Ван Теллер смотрел на неё с острым интересом.
         – Кто вас научил такому… видению? – заинтригованно спросил он. Студенты сидели не дыша.
         – В основном – вы, профессор, – улыбнулась Никки.
         – Как так? – совсем высоко поднял седые лохматые брови профессор Ван Теллер.
         – Я взяла вашу книгу «Общий курс системного моделирования», – весело пояснила Никки, – чтобы почитать о функционировании квазизамкнутых биосистем. Книга оказалась очень полезной для расчётов моей оранжереи. А потом я так увлеклась, что прочитала её всю. Многие места были весьма непростыми, но я их одолела, и ваша книга… перевернула моё представление об этом мире.
         – Спасибо, – помолчав, сказал профессор Ван Теллер тихим удивлённым голосом. – Самый ценный отзыв, который я когда либо получал о своей книге… К сведению остальных, – обратился он к аудитории, – «Общий курс» – не школьный, а университетский учебник.
         Он повернулся снова к Никки.
         – Я узнал вас, вы – мисс Никки Гринвич, прожившая на астероиде десять лет?
Никки согласно кивнула.
         – У меня к вам просьба, – пристально глядя на Никки, произнёс профессор. – Скоро выходит новое издание «Общего курса». На суперобложке издатели любят размещать похвалы книге от всяких знаменитостей. Как практичный человек, я хотел бы привести ваш отзыв о моей книге крупным шрифтом на обложке. – Профессор поднял руку с т фоном, записывающим всю лекцию. – Я уверен, это заметно поднимет уровень продаж. Вы согласны?
         – Конечно, профессор, – легко согласилась Никки.
         – С вашим портретом? – уточнил профессор.
         – Как вам будет угодно, – не возражала Никки. Аудитория еле слышно, но дружно загудела.
         – Скажите, – продолжил профессор, наклонившись к Никки, – а вас не удивила моя такая… очень деловая просьба? – Он смотрел на неё со странным вниманием.
         – Нет, – улыбнулась Никки, – это полностью соответствует системной парадигме, изложенной в вашей книге. А могу я рассчитывать на десять процентов от роста продаж вашего учебника?
         – Можете! – Профессор расхохотался, и глаза его торжествующе блеснули. Он медленно заковылял к кафедре, опираясь на огромную клюку. – Вряд ли кто понял, – весело произнёс Ван Теллер, – но я проверял, насколько мисс Гринвич усвоила последнюю главу моей книги. Она усвоила её отлично! Но это был не просто тест, – обернулся профессор к Никки, – все наши договорённости остаются в силе.
         – Нисколько не сомневалась, – сказала Никки.
         Школьники не выдержали и забубнили.
         – Принцесса Дзинтара, – профессор остановился возле передних столов, – а вы что нибудь хотите сказать о бабочке, которая порхает в этом зале в вашу честь?
         – Она красива, – сказала Дзинтара, – и это её главная загадка. Когда я смотрю на полёт бабочки, моё сердце трепещет от счастья и тоски. Почему? Может, мы в древности дружили с этой бабочкой, и генетическая память о тех временах ещё жива? Или во мне существует эстетический контур, резонирующий с музыкой, бабочкой, стихом? А может, это вечная мечта о крыльях и свободе бьётся и плачет во мне?
         Принцесса замолчала. Профессор неподвижно постоял возле неё, потом доковылял до кафедры и повернулся к аудитории лицом.
         – Браво всем, – сказал он, улыбаясь.
         Он уже не походил на буйного агрессивного старика с первой лекции. Лицо его стало светлее и мягче.
         – Вы сегодня помогли мне принять важное решение, – негромко произнёс профессор Ван Теллер. – Я собирался отказаться от очередного курса омоложения – больно, дорого, надоело… – и уйти на окончательный покой в конце этого семестра. Сейчас я решился ещё раз отдать свои старые кости этим эскулапам – пусть мучают… Поработаю несколько лет, погляжу на ваш набор… что из вас получится… – Профессор посмотрел на Дзинтару, Никки, обвёл взглядом аудиторию. – Все свободны.
Tags: биология, книги, математика, наука, образование, общество, рецензии, физика, философия
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 28 comments