Corwin (realcorwin) wrote,
Corwin
realcorwin

Венеция - 8: Мастер и Маргарита



Какой венецианский дворец ни возьми, любой из них за свою историю успел повидать многое. Во дворце Мочениго когда-то жил и был арестован Джордано Бруно. А в начале 19-го века он на время приютил компанию, которую без преувеличения можно назвать фантастической. 14 слуг, собака, волк, лиса и между ними всеми - лорд Байрон. Здесь он написал первую песнь "Дон-Жуана". Сюда он привел гостившего в Венеции Томаса Мура, прославившегося в России благодаря стихотворению "Вечерний звон", переведенному Иваном Козловым и ставшему популярной песней. "Как только я нащупал путь в темном зале", - писал позже Мур, - "он вдруг закричал: "Не подходи близко к собаке!", и несколько шагов спустя: "Смотри, чтоб на тебя не напала обезьяна!" Но гораздо более пылкой, порывистой, горячей и неистовой, чем собака или обезьяна, была 22-летняя крестьянская девушка, жена пекаря, которую Байрон встретил во время одной из своих поездок. Ее звали Маргарита Коньи, "зверь благородный, но не обуздаешь", как говорил о ней Байрон. Появившись во дворце, Маргарита сразу заявила, что мужа своего она бросила и теперь в качестве любовницы поэта останется жить с Байроном навсегда.

Он многократно пробовал от нее избавиться, даже вызывал полицию. Он бросал ее шляпки в огонь, но девушка ему попалась упорная и не отступала. По дому она ходила в одном спасенном от огня платье с длинным шлейфом, который она называла "хвостом". Читать и писать она не умела. Она правила дворцом, терроризировала слуг и безжалостно отваживала от дома всех конкуренток. Байрон доверил ей управление домашним хозяйством - и все 14 слуг наконец действительно начали работать. Даже если они это делали из страха - дом вдруг заблестел как новенький, а расходы по счетам уменьшились вдвое.

Маргарита не стала музой Байрона в его стихах, но вдохновила поэта на написание одного из самых красивых его писем. "Одним осенним днем я со своим гондольером отправился в Лидо", - докладывал Байрон своему другу. "Вдруг начало штормить. Шляпы, унесенные ветром, вода в лодке, потерянные весла, волнующееся море, падающий с шумом дождь, наступающая ночь. С трудом вернувшись назад, я увидел ее на ступенях Мочениго-палаццо у Большого канала. Сверкающие сквозь слезы черные глаза, мокрые длинные темные волосы, ручьи дождевой воды, стекающие по ее груди. Беззащитная перед непогодой. Ветер рвал ее волосы и платье на ее высоком стройном теле, молнии сверкали вокруг нее, волны танцевали у ее ног вальс, и выглядела она, как Медея, сошедшая с боевой колесницы, сивилла шторма, бушующего вокруг нее; единственная кроме нас живая душа в пределе слышимости. Увидав, что я в безопасности, она не стала тратить время на приветствия, как этого можно было бы ожидать, а прокричала мне навстречу": "Ah! can' della Madonna, xe esto il tempo per andar' al Lido? (Ах ты пес Мадонны, в такую погоду разве ездят в Лидо?)" Затем она обложила ругательствами моряков, которые не смогли предвидеть проделок погоды, и отправилась в дом. Слуга рассказал мне, что она наверняка отправилась бы за мной следом, если бы хоть один гондольер рискнул покинуть порт. Получив от всех отказ, она уселась на ступенях и не давала ни увести себя, ни утешить. Ее радость увидеть меня снова и ее буйство напомнили мне тигрицу, нашедшую потерянного тигренка".

С двухсотлетнего отдаления эта тигрица очаровывает, но Байрону ее дикие сцены и ревность (она даже попыталась выучиться чтению, чтобы определять, не от женщин ли лорд получает письма) достаточно скоро наскучили, и он ее выгнал. Маргарита без внешнего сопротивления покинула поле боя. Но уже следующим вечером она, разбрасывая вокруг себя осколки разбитого стекла, влетела в окно комнаты, где ужинал Байрон, и ранила его в палец столовым ножом. Привычный за время службы к всевозможным эксцессам камердинер Байрона Флетчер разоружил ее, а другой слуга, Тита, вывел из дворца. Со ступеней палаццо Маргарита прыгнула в канал. Ее выловили и после врачебного осмотра снова выпроводили. Знакомый Байрона писал об этом случае: "Байрон наблюдал за приведением ее в чувство со спокойным нажитым долгим опытом знанием дела; он был не высокого мнения о женских самоубийствах". Как бы то ни было, история Мастера и его Маргариты завершилась. Байрон видел ее еще только два раза: один раз издалека и еще раз в опере.

Эпилог

В 1860 году в Венецию прибыл американский консул и прожил в ней 5 лет. В своей книге он упоминает старую женщину, что держала магазин, торгующий маслом и сыром. Ему представили ее как одну из бывших любовниц Байрона. С высоты своих 23 лет он описал ее как "жирную грешницу, давно растерявшую свою красоту и представляющую из себя печальное зрелище". Если это действительно была Маргарита Коньи, ей уже было 64 года. Со смерти Байрона прошло 36 лет.
Tags: Венеция, Италия, искусство, история, путешествия
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 10 comments