Corwin (realcorwin) wrote,
Corwin
realcorwin

Испания - 15 (Испанский треугольник: Карл IV, Мария-Луиза и Годой)

XVIII век подходит к концу. Но приближающегося грома нового столетия еще не слышно. В Аранхуэсе поют пересмешники, и звуки менуэта смешиваются с журчанием фонтанов. Карл IV все стреляет по воробьям, а королева Мария-Луиза вешает очередной орден на шею своего фаворита. Юного Фердинанда пожирает ненависть к матери и ее любовнику, а в далеке от этой идиллии молодой корсиканский лейтенант артиллерии пишет о счастье и о опасностях честолюбия. В 1791 году любимчик Марса Наполеон был всего лишь лейтенантом, Мануэль Годой, имевший в покровителях другого бога - Амура, уже был генералом.

Если Гойя и приукрасил свой известный портрет королевской семьи (а так оно наверняка и было), то лишь самую малость. Так и хочется подписать картину - "Из грязи в князи". Глупый, простоватый (впрочем, очевидно добросердечный) король и королева, похожая на старшую сестру Золушки. Впервые увидавший Марию-Луизу Наполеон корреспондировал Талейрану: "Королеве ее история написана на лице. Нужно ли мне еще что-либо добавлять?"

Годоя на картине нет. Его вообще нет в Прадо. Когда прочие произведения искусства перевозили из Real Academia de Bellas Artes, портрет Годоя не взяли. Он и сейчас висит в Академии. На нем испанский выскочка в маршальском костюме полулежит, развалившись в кресле и широко расставив ноги, настоящий изнеженный паша, несколько разжиревший со временем. Когда его, свежего красавчика из провинциальной мелкодворянской семьи в армейской униформе, увидела 34-летняя королева, Годою было 18. Спустя 12 лет Годой не только стал самым богатым человеком Испании, но и ее премьер-министром, что автоматически означало и титул самого могущественного и самого ненавидимого народом человека в государстве. Королю он был так же приятен, как и королеве. Эта обоюдная симпатия пронесется сквозь годы, сохранится она и в ссылке.

Мануэль Годой несомненно был аферистом, но свои дела он обделывал с таким талантом и изяществом, а его витальность и непосредственность были такой редкостью при мрачном дворе Бурбонов, что успех его был логичен и закономерен. Пока Карл IV, считавший, что королева просто по положению своему не может изменять ему с другим мужчиной "некоролевского" звания, закрывал глаза и уши на все слухи, королева развлекалась, а Годой делал карьеру. Все трое были счастливы.

Но каждому счастью рано или поздно приходит конец. В 1808 году Годой разрешает французам проход в Португалию, и французская армия под начальством Мюрата занимает Мадрид. Простой испанский люд был поначалу вне себя от счастья: все верили, что французы пришли сбросить Годоя и сделать королем Фердинанда. Широкие народные массы не поленились прошагать 45 километров от Мадрида до Аранхуэса, чтобы потребовать крови ненавистного премьер-министра. Ночью они ворвались в министерский дворец, и Годою пришлось спрятаться от людского гнева на чердаке. Там он просидел два дня, пока голод и жажда не погнали его наружу, где его тут же поймали и бросили на солому в каком-то хлеву. Незамедлительно примчался Фердинанд, весь в мыслях о том, как он наконец разделается с маминым ухажером.

Пока суть да дело, Карл IV отрекся от престола, высказав единственное пожелание о том, чтобы с его любимым Мануэлем не случилось ничего плохого. С любимым Мануэлем в руках Фединанда и его сторонников обязательно случилось бы что-нибудь плохое, если бы короткий приказ маленького человека в зеленом плаще с чубчиком, косо падавшим на лоб, не достиг через Пиренеи ушей Мюрата: король, королева и Годой должны быть незамедлительно доставлены в Байонну.

Обладатель голоса немало бы удивился, если бы ему сказали, что тем самым он подарил Мануэлю Годою 43 года дальнейшей жизни. Испанскому фавориту было тогда 41. Тридцать лет после смерти самого Наполеона на св. Елене и четверть века спустя смерти Карла и Марии-Луизы он все еще продолжал существовать, пережив на десять лет даже юного Фердинанда. Существовать в мире, давно забывшим его имя. Смешной старик из времен свечного освещения и менуэта. Когда он умер, улицы освещались газом, и повсюду сновали гордо дымящие локомотивы. Ему было 84 года, а на дворе стоял 14-ый год правления королевы Виктории, 1851 год.

Продолжение следует.
Tags: Испания, искусство, история
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 11 comments